Лев Иванович Брусницын
1784–1857
Первооткрыватель российского россыпного золота

А. А. Локерман Лев Иванович Брусницын. 1784-1857

Легенды становятся былью

В начале мая 1745 г. Ерофей Сидорович Марков, 1706 г. рождения, крестьянин из деревни Шарташской, расположенной на берегу одноименного озера, вблизи «горного города Екатеринбурга» (ныне Свердловска), явился в этот город к ссыльному мастеру-серебрянику Дмитриеву и показал ему «кремешок ноздреватый», в котором что-то желтело. Дальнейшие обстоятельства известны в подробностях потому, что и Марков и Дмитриев сразу же попали под следствие (сохранились протоколы их допросов).

Дмитриев «для пробы, какой металл явится... при нем же, Маркове, на угле сделал ямку, показанные крупинки в той ямке трубкой на огне продул и явилось золото с четверть золотника». В этот волнующий момент мастер предложил сохранить открытие в тайне и «явиться к самой государыне для того, что за то здесь столько награждения не получить».

На том и порешили, но обойти местное начальство не удалось. Пришлось и золото отдать и показать место, где оно было найдено. Марков оправдывался тем, что не хотел без проверки объявить, «не зная в том силы». Он объяснил, что специально золото не искал, а «едучи<...> от той Шарташской к Становской деревне, отъехав версты с три, усмотрел <...> на верху земли светлые камешки, подобные хрусталю, и для вынутая их в том месте землю копал глубиной в человека, сыскивая лучшей доброты камней» .

О том, какое значение сразу же было придано находке Маркова, можно судить но тому, что проверку на месте поручили большому начальнику - члену правления горных заводов Порошину. Ему предписано было, взяв с собой помощников, «ехать туда в самой скорости, то место осмотреть и разведать копанием», а также «оставить караул и приказать при том оному быть неотлучно, дабы никто оттуда с таковыми знаками камешков не мог ни тайно, ни явно увезти».

Примерно в 15 верстах к северо-востоку от Екатеринбурга, в долине Березовки - притока Пышмы, Марков показал место находки. Через неделю Порошин рапортовал: «Потрудились немало, но ничего отыскать не могли». Дальнейшие поиски поручили иностранцу Маке, который до того работал на Шилово-Исетском медном руднике, где выявил в руде незначительную примесь золота и прослыл лучшим его знатоком.

Маркову приказано было, «чтоб он те места, из коих признаки здесь объявил, нескрытно ему, Маке, показал и через то б засвидетельствовать мог свою правду, что оные признаки подлинно им взяты из тех мест, а не из иных». Отсюда ясно, что вместе с неудачей поисков родилось подозрение, что Марков утаивает свою находку, возможно стремясь обойти местное начальство, по совету своего сообщника, ссыльного мошенника. Поначалу Маркову объявили, что, даже если «и не богатый какой металл изыщется. . . за то имеет он, Марков, получить из казны довольное вознаграждение». После месяца поисков Маке опустил руки. На место работ прибыли члены правления Юдин и Клеопин. Вывод был один - искать, «мнится, больше не для чего», потому что «положение оного места почти плоское, а не гористое и около оного пролегли вокруг болота...».

В том, что золото встречается только в горах, ведущие уральские специалисты не сомневались. Маркову установили последний срок, чтобы оправдаться, - две недели. «А чтобы он до того никуда не сбежал, в том взять по нем надежные поруки, а буде поруки не даст, то приставить к нему караул». Марков нашел двух поручителей. Можно предположить, с каким старанием он вел поиски, и все же предстал перед начальством с пустыми руками.

Его показания записал копиист Афанасьев и руку приложил за неграмотного в том, что золотины «не в иных местах им взяты ... и объявил самую истину по евангельской заповеди... а ежели кем изобличен буду, то учинена была бы ему за то смертная казнь». Решено было оставить Маркова под надзором на поруках, обязав его «для совершенного оправдания» продолжать поиски и дважды в месяц являться в правление, «а если где обнаружит руду, то ее оставлять в земле для свидетельства».

В столицу уральские начальники сообщили, что с Марковым «строго или с крепким пристрастием поступить опасно, чтобы другим через то к объявлению руд не воспрепятствовать». Берг-коллегия предписала: надзор отменить, в дальнейшем «с вышеупомянутым Марковым поступать без озлобления», объявить ему, что без награждения в случае успеха «имеет быть впредь не оставлен».

Берг-коллегия выслала подробную инструкцию о проведении послойного опробования наносов по густой сетке. В ней отмечено, что бывает золото, которое «глазами видеть не можно» и с учетом этого предписан порядок обработки «малых проб» в лаборатории. Уральское начальство заверило берг-коллегию, что выполнит предписание «со всею ревностью». Для проведения послойного опробования наносов на всю их глубину назначили пробирного мастера Рюмина, предоставив ему «для помощи и указания тех мест означенного Маркова».

За лето 1746 г. во все стороны от ямы Маркова вырыли еще сотни ям, опробовали в них наносы и, ничего не встретив, вернулись на место первой и единственной находки. Там в июне 1747 г. мастер Рюмин обнаружил «малый знак золота», и это не только оправдало Маркова, но и добавило уверенности в успехе. Решили (надо отметить - без достаточных к тому оснований) яму Маркова углубить и вскоре повезло - войдя в слюдистую породу, впоследствии названную березитом, натолкнулись на множество мелких кварцевых жилок с железными и медными охрами, «меж которыми изредка значатся самые мелкие золотые блесточки». То, что это не обман зрения, подтвердили первые же пробы, показав высокое содержание золота - 15 г/т.
За сентябрь 1747 г. удалось добыть и выплавить на этом руднике, названном Пыштымским, или Первоначальным, 132 г золота.

Новое дело начали с уверенностью в быстрых успехах, но их не последовало. За первое десятилетие 1748 г. сумели добыть лишь около 12 кг золота, и обошлось оно гораздо дороже покупаемого за границей. Однако школа была пройдена хорошая. Так, убедились, что золотоносные кварцевые жилки рассекают зону березита, но нигде не выходят за ее пределы. Проследить эту зону удалось на несколько километров. На всем протяжении она имела мощность до 30 м и почти вертикально уходила в глубь земли. (Впоследствии установили, что это дайка гранодиорита, измененная воздействием горячих растворов, которые местами были богаты золотом.)

Наблюдения подсказали вывод: начинать поиск надо не с золотоносных жил - иголок в стоге сена, а с вмещающих их березитовых зон, которых были выявлены десятки. Весь бассейн Березовки оказался золотоносным. Поэтому новая отрасль уральской горной промышленности получила название Березовские казенные золотые промыслы. В дальнейшем, когда золото обнаружили на восточном склоне Урала, в бассейне рек Чусовой и Миасса, промыслы получили название Екатеринбургских. В других местах руды оказались беднее и создать крупных рудников там не удалось.

Добычу золота было приказано вести «сильной» рукой. По утвержденному сенатом в 1760 г. штатному расписанию на промыслах положено было: чиновников - 150, мастеровых (горнорабочих, толчейщиков, промывальщиков) - около 2 тыс., каторжных (на особых рудниках) - 1 тыс. Для выполнения подсобных работ на территории Березовских промыслов поселили 10 тыс. государственных крестьян. Особо предусмотрел сенат роту обер- и унтер-офицеров «для препровождения золота», очевидно ожидая, что добыча будет быстро возрастать, но с годами возрастали лишь трудности. С увеличением глубины разработки горные породы становились крепче, приходилось взрывать их «огневым зельем», а и без этого в узких подземельях нечем было дышать. Но самой трудной преградой оказалась подземная вода. Каких только водоотливных устройств - ручных, коннодействуемых, паровых - для этого ни применяли, все же справиться с притоком не могли.

Почти каждый год закладывали новые рудники (их к концу XVIII в. уже было более 50), и проходка горных выработок возросла до 20 км в год, а добыча золота по-прежнему не превышала 10-12 пудов (1 пуд = 16 ,8 кг), принося дохода гораздо меньше, чем уральская медь или железо. Доля России в мировой золотодобыче составляла 3%, его по-прежнему покупали за рубежом. И не было реальных оснований надеяться на лучшее. Добыча золота из кварцевых жил стала для уральцев делом привычным. Никто не предполагал, что на Урале есть - буквально лежит под ногами - легкое для добычи золото.

Лишь спусти 70 лет после открытия коренного золота на Урале Льву Ивановичу Брусницыну удалось, говоря словами его современников, «сорвать повязку с глаз недовидящих».