Лев Иванович Брусницын
1784–1857
Первооткрыватель российского россыпного золота

А. А. Локерман Лев Иванович Брусницын. 1784-1857

«Новая метода»

Брусницын начал искать руду сам; не в недрах – это на территории фабрики было бы бесполезным – а в ее отвалах. Возле фабрик, которые когда-то называли толчейными, промывальными, а теперь обогатительными, год от года растут холмы раздробленного кварца. Они – как памятник поколениям, трудившимся под землей.

Из этих песков уже извлекли все, что можно, но техника не стоит на месте, и при ее успехах иногда отвалы превращаются в месторождения, заслуживающие повторной разработки. Дело это недорогое, ведь главные затраты уже позади. В отношении золота, а также платины частичная переработка отвалов оказывается возможной даже без коренного улучшения технологии извлечения.

Объясняется это особыми свойствами этих металлов, известными еще из школьного курса химии. Золото (как и платина) отличается от всех других металлов малым ионным радиусом, наиболее плотной упаковкой атомов, высокими степенями заполнения ими кристаллической решетки и силой связи с внешними электронами. Все это обусловливает высокую плотность вещества (удельный вес золота 19,7), а также исключительную химическую инертность. Поэтому золото распространено в природе лишь в самородном виде и остается самим собой везде, в том числе и в отвалах.

Мельчайшие зернышки золота, которых не задержали на фабрике все «извлекательные хитрости», продолжают жить своей жизнью. Будучи во много раз тяжелее зерен других минералов, золотники погружаются. Они ни с кем не вступают в соединения и лишь сталкиваясь с себе подобными, слипаются, становятся крупнее. Поэтому нижние слои отвалов постепенно обогащаются золотом, повторная их промывка спустя десятилетия не раз оправдывала себя.

Было ли все это известно в те времена, занимался ли кто-либо на Урале до Брусницына переработкой отвалов, установить не удалось. Во всяком случае, если Брусницын и не был первым, то в самих его действиях, как увидим, имелся несомненный элемент новизны.

За полвека работы Первопавловской фабрики в пойме и на первой террасе реки Березовки, у впадения в Пышму, накопились значительные отвалы. Смотрителю полагалось дать указания – где и сколько взять проб, а подчиненным выполнить – подготовить многопудовые пробы, перевести их на фабрику и там промыть на вашгердах по всем правилам. Брусницын поступил по-другому. Вместе с рабочим Матвеем Танковым он сам лазил по отвалам, изучал их состав и строение, расспрашивал у старожилов – когда какой отвал вырос. Вместо приличествующего его мундиру портфеля он носил с собой деревянное корытце, набирал в него песок и тотчас же, присев на корточки у реки, вел промывку.

На такую, как тогда говорили, «методу» его подчиненные смотрели с удивлением, которое, вероятно, не возникнет у читателя этой книги. Все теперь знают, что промывка проб на лотке – обычный при поисках прием, применение которого видел каждый, если не в натуре, то в научно-популярных фильмах. Да и в художественных произведениях, начиная с Дж. Лондона, промывка проб на лотке, называемом промывальным или шлиховальным, описана с точностью, достойной учебника.

Чем же мог удивить Брусницын? Чтобы это стало понятным, попробуем проследить историю лотка. Когда и где его начали применять, неизвестно. Во всяком случае на рисунках, сохранившихся со времен Древнего Египта, уже показано, как ведут промывку в тыквообразных сосудах.

Лотки для промывки шлихов
Лотки для промывки шлихов

В России применение лотка в горном деле началось, видимо, при Петре I и по его инициативе. Путешествуя инкогнито в составе «всевеликого посольства» 1697 г., он, Петр Михайлов, очень интересовался горным делом, знакомился с рудниками и коллекциями в Польше, Германии и особенно в Англии. При осмотре оловянных рудников Корнуолла он, вероятно, увидел, как с помощью лотка ведут опробование руд, и в записной книжке отметил: «...всякую руду перво истолочь и потом положа в лоток и налити воды и толкать в один конец, чтобы руда села на дно и потом воду слить, а материю высушить». Под «материей» подразумевались рудные минералы. В этой записке следует подчеркнуть «перво истолочь» – с той поры уже твердо вошло в сознание, что так надо поступать со всякой рудой, и это, как увидим, имело далеко идущие последствия.

Петр I, естественно, не стал бы делать такую запись, если бы данный способ был уже известен в России. О применении лотка не для обработки руд, а для их поиска Петр I заметок не сделал, и эта наиболее важная область, где с помощью лотка, можно сказать, делают чудеса, оставалась неизвестной, скорее всего, до Брусницына.

Запись Петра I о промывке руды
Запись Петра I о промывке руды

О том, как использовался лоток в практике работы толченных фабрик, сначала медных, оловянных, а затем и золотых, рассказывает альбом «Чертежи горным, заводским, слесарным, плотничным и другим разным инструментам Березовского золотопромывального завода», составленный в 1809 г. В  нем изображены лотки, имеющие форму плоскодонной лодки, и различались они лишь размерами: большой, «в котором с машинных вашгердов споласкивают шлихи»; средний, «употребляемый при ручных вашгердах»; малый «для вымучивания и промывки пробных руд и чистого золота». Этими вспомогательными операциями ограничивалось применение.

Все детство Брусницына прошло с лотком в руках. Проверяли промывальщика так: в пустую породу подбрасывали одну-две крохотные золотинки – коль упустишь, не жалуйся! Промывка на лотке выглядит простым делом только на первый взгляд. Нужны чуткие руки, большая внимательность и опыт, чтобы, придав лотку возвратно-поступательное и одновременно качательно-круговое движение, заставить минералы разделиться по удельному весу, смыть легкие, сохранить тяжелые.

Накопленные навыки Брусницыну пригодились. Он понял, что с помощью лотка можно провести опробование отвалов на месте. Он брал и сразу же промывал множество мелких проб, и оказалось, что они надежнее характеризуют распределение золота, чем немногочисленные крупные пробы. И успех пришел быстро: Брусницын выявил и оконтурил в отвалах участки, пригодные для переработки, начал питать фабрику собственной рудой, увеличил извлечение золота. Все это заслуживало одобрения, но было событием значительным лишь в масштабе фабрики. Закончив изучение отвалов, Брусницын по-прежнему проводил больше времени возле них, чем на фабрике. Теперь он брал пробы уже из речных наносов, лежавших под отвалами, наполнял ими лоток и тут же на месте промывал. Это уж вовсе было ни на что не похоже!

Когда он применял такую «новую методу» к песку отвалов, порядок, строжайше оговоренный во всех инструкциях, – «перво растолочь», но был нарушен, потому что песок уже был толченый. А теперь смотритель явно чудил – вместо того, чтобы отправить речной песок на фабрику, раздробить, а затем промыть, он промывал его сразу, отбрасывая крупные гальки. Занимался он этим до ночи, день за днем, вел промывку в студеной воде и – это заметили все – стал очень задумчив; старожилов по многу раз расспрашивал об одном и том же: какие работы вели когда-то здесь, у реки. Незадолго до этого Брусницын женился, и теперь фабричные подшучивали, что Лев Иванович проводит больше времени с лотком, чем с молодой женой. Удивляться и подшучивать долго не пришлось, потому что вскоре на лотке Брусницына сверкнуло золото!